icon_gotop
18+
autorisation
Войти | Регистрация
Иркутское время
03:19
Sunday, 19 Сентября
Рекламный баннер 990x90px top

Четыре года в плену

2020-07-18

В начале войны немецкие захватчики зашли в деревню, где жила небольшая семья: Адель, её мама Роза и брат Иван. Отца на тот момент забрали на фронт. Жители попрятались по домам. Всю молодежь начали сгонять, как скот, чтобы увезти в Германию в плен. Узнав об этом, мама спрятала Адель в стог сена, чтобы ее не нашли немцы. Самое дорогое в семье были дети, а из богатства – швейная машинка, она им приносила небольшой доход. Вот и швейную машинку мама Адель тоже спрятала в стог сена. Зашли немцы во двор и с ними полицай, начали говорить громко и требовать у матери сдать дочь. Женщина пыталась их обмануть, но ее начали избивать, пытать. Адель все это видела и не выдержала - вышла сама. Немцы забрали девушку и швейную машинку.

Собрали всю молодежь в деревне, погрузили в машины и в сопровождении собак, полицаев, немцев повезли на станцию. Они не знали куда их везут, зачем. Из воспоминаний Адель: «Я почему-то думала, что не выживу в этой «каше»: крик, шум, плач, стоны, побои – это только начало того ада, что я испытала за 4 года в плену у немцев. Довезли нас до станции, стали грузить в грузовые вагоны. Затолкали битком в вагоны, и эшелон тронулся. Была маленькая надежда выжить, и что обязательно нас освободят. Нас повезли неизвестно куда, ничего не сказали, было очень страшно. Во время пути поезд останавливался на каждой станции, нам давали воды чуть-чуть, еды не давали вообще, избивали, если просто не так посмотришь в их сторону, кого-то расстреливали.

Так везли долго, все спали молча, голодные, холодные, избитые, мне казалось, что это длилось вечность. Сколько прошло времени – никто не знал, но по крикам мы поняли, что нас привезли куда-то. Я подумала, что вот и все, конец, всех нас сейчас расстреляют, но не тут-то было, все еще впереди.

Вытолкали нас с эшелонов, построили и начали сортировать, как овощи - кого куда. Я поняла, что это навсегда, пока не умрешь. Поместили нас в камеры, как животных, только тогда мы узнали, что мы в Германии – Берлине. Оттуда уже не сбежишь, не уйдешь, так с 1941 по 1945 годы я была в плену у немцев. Испытала все: и голод, и побои, и пытки, перемещали из одного лагеря в другой, везде было холодно, всегда хотелось есть. На моих глазах умерло очень много молодежи, и я потом стала думать не о себе, а о маме и брате, как им там, в деревне с немцами, хотелось их увидеть, помочь, ведь рабочей силы в семье не осталось. Может эта маленькая надежда и придавала мне силы, чтобы выжить.

Иногда приходили немцы и брали нас работать у себя на дому, в огороде – там немного подкармливали, а если хорошо работали, то могли еще отправлять на такие работы. В общем, выполняли черную работу, что-то грузили, выгружали, чистили, строили – без еды и воды, на баланде. Как говорила мама – среди любой нации есть справедливые и добрые люди, иногда нам немцы украдкой подсовывали хлеб. Эти 4 года в плену для меня были целой жизнью, продолжительностью в вечность.

В 1945 году наши войска заняли Берлин, мы уже понимали, что вот-вот конец войне, и нас освободят, но, отступая, немцы закрыли нас в какой-то разбомбленной церкви без потолка, хотели нас заживо сжечь, но не успели. Слышим, что кричат: «Вы живы! Живы!». Отпирают двери, а там наши – русские солдаты, наши освободители. Какое это было счастье! Нас сразу посадили в машину и увезли в военную часть. По дороге мы видели разбомбленный Берлин. В военной части нас покормили, обогрели, мы помылись и начали составлять списки, чтобы отправить всех по своим родным местам. Нам дали документы, продукты - целый чемодан, всех посадили на поезд.

Мы поехали домой счастливые, что выжили, что победили, что дома нас ждут. Наконец-то я приехала домой, мама думала, что меня уже нет в живых, но вот оно счастье – обнять самое дорогое в жизни, маму, брата. От голода они были опухшие, я сразу распаковала чемодан с продуктами. Надеялась, что мама поднимется, ей станет лучше, но она умерла через несколько дней. Но мама дождалась меня, и мы встретились – это было настоящее чудо. Мы с братом остались одни. Я стала работать, поднимать деревню, как и все. Брат тоже работал. Уже дома я узнала, что отца убили немцы в первые дни войны.

Как я оказалась в Сибири – это другая страница, уже не война, но тоже испытание жизненное. В 1953 году мне было 33 года, с двумя детьми собралась я в Сибирь на заработки. У нас на Украине был страшный голод. Нам пообещали жилье, работу, сказали, что голодными не будете. Надо было 3 рабочие силы на одну семью. Я собрала Медяновских, Киселевых и нашу семью. Мы собрали документы и поехали одной семьей. Отправили нас в Иркутск, там уже ждали боханские.

Когда мы приехали в п. Бохан, нас тоже встретили, меня повезли на Байзу, Медяновских и Киселевых оставили в Харатиргене. В колхозе был бригадир Петрун Баргуев. Нам дали еды, хату, работу, кругом лес. Так я стала жить на Байзе, потом вышла замуж за Шаргаева Николая Вахрамеевича и родила 4 детей: Владимира, Василия, Тамару, Наталью. Мы прожили немного на Байзе, затем переехали в Хохорск. Работали все в колхозе».

Мама рассказывала о плене всегда с неохотой, плакала, ездила на Украину, говорила, что все там хорошо.

Наш папа Шаргаев Николай Вахрамеевич был сирота, работать начал с 5 лет. Когда началась война, ему было 10 лет. Он ветеран труда, тыловик. Рассказывал, что возили зерно в Каменку, кули были большие и тяжелые, грузили на баржи, нельзя было даже одного зернышка взять. Чтобы хоть что-то поесть, копали саранки, работали в колхозе, как взрослые. Мама умерла в 1986 году в ноябре, папа умер в 2000 году в апреле.

У нашей мамы Мамрега Адели Александровны наград никаких не было, только есть единственная «Медаль за материнство», а у отца Шаргаева Николая Вахрамеевича – «Медаль тыловика», «Ветеран труда». Мы их будем помнить всегда, рассказываем детям, внукам, как они прошли войну. Мама – в плену, папа – с малых лет трудился в колхозе, затем пас коров. Вечная им память…

Наталья Инкеева, Алена Инкеева

 

1218

Оставить сообщение: